Выдержки из русской классики со словосочетанием «божье царство»

Он обличает историческое христианство, историческую церковь в приспособлении заветов Христа к закону этого мира, в замене Царства Божьего царством кесаря, в измене закону Бога.
Воскресение Христа есть победа благодатных, животворящих сил Божьих над смертоносными силами природы, это отмена порядка природы благодатным порядком Божьего Царства.
Но после низвержения старых кумиров освободились ли мы от всякого идолопоклонства, от всякого воздаяния божьего царству кесаря?

Неточные совпадения

Есть две основные точки зрения на соотношения кесаря, власти, государства, царства этого мира и духа, духовной жизни человека, царства Божьего.
Но это идея эзотерическая, на большей глубине христианство есть религия осуществления Царства Божьего, индивидуального, социального и космического преображения.
Окончательная обращенность должна быть обращенностью к Царству Божьему, в котором всякий дуализм преодолен.
И в прошлом хилиастический христианский коммунизм, задаваясь целью осуществления царства Божьего на земле, был склонен к кровавым насилиям.
Свобода возможна лишь в том случае, если кроме царства Кесаря существует еще царство Духа, т. е. царство Божье.
Царство кесаря не должно посягать на царство Божье и требовать воздаяния Божьего кесарю.
Но творчество ценностей нужно не для спасения, а для полноты Царства Божьего на небе и на земле.
И в царстве Божьем должно мыслить совершенное и прекрасное существование личностей-индивидуальностей и наций-индивидуальностей.
Это есть ожидание преображения мира и наступление Царства Божьего.
Мессианизм переносился на царство Кесаря, в то время как он должен быть обращен к царству Духа, к царству Божьему.
Между тем в христианстве есть мессианское ожидание второго явления Христа в силе и славе, есть мессианское искание царства Божьего, как на небе, так и на земле, возможное ожидание новой эпохи Духа Святого.
Социальная революция заключает в себе мессианский и хилиастический элемент, она безусловно устремлена к царству Божьему на земле, хотя и без веры в Бога.
Верно же понятый дуализм царства Кесаря и царства Божьего, духа и природы, духа и организованного в государство общества, может обосновать свободу.
Смешение и даже отождествление царства Кесаря и царства Божьего постоянно происходило и в практике жизни, и в мысли и в учении.
Поэтому «царство и сила, и слава» [Отк. 5:13: Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и слава и держава во веки веков.], истинная власть, принадлежит одному Богу, земная же власть есть символ Божьего всемогущества.
Это не отнимает от них ипостасности и не делает их безликими и несозданными «силами Божьими» (как это утверждает Шеллинг), но лишает их самостоятельной области — особого ангельского царства.
Это значит, что в этом мире нет еще Царства Божьего, Царство Божье ожидается и к нему лишь идут.
Зверю, выходящему из бездны, можно лишь противопоставить образ Царства Божьего.
Царство Божье есть иное по сравнению с царством мира.
Символические формы богопочитания подменили реальное искание Царства Божьего.
Идея Царства Божьего должна быть понята эсхатологически.
Я очень ценил и ценю многие мотивы русской религиозной мысли: преодоление судебного понимания христианства, истолкование христианства как религии Богочеловечества, как религии свободы, любви, милосердия и особой человечности, более, чем в западной мысли выраженное эсхатологическое сознание, чуждость инфернальной идее предопределения, искание всеобщего спасения, искание Царства Божьего и правды Его.
Царство Божье приходит и через творческое дело человека.
И утешение может быть связано не с верой в русского мужика, как у Герцена, а с благой вестью о наступлении Царства Божьего, с верой в существование иного мира, иного порядка бытия, который должен означать радикальное преображение этого мира.
Творческие подъемы гения, так часто связанного с несчастной жизнью на земле и не признанного, уходят в Царство Божье.
В лучшей своей части он ищет Царства Божьего, ищет правды и уповает, что не только день Божьего суда, но и день торжествующей Божьей правды наступит после катастроф, испытаний и страданий.
Я, очевидно, был «мистическим анархистом» в другом смысле, и тип мистического анархиста того времени мне был чужд, Я и сейчас мистический анархист в том смысле, что Бог для меня есть прежде всего свобода и Освободитель от плена мира, Царство Божье есть царство свободы и безвластия.
Откровение Бога миру и человеку есть откровение эсхатологическое, откровение Царства Божьего, а не царства мира.
Только Царство Божье стоит над этим.
Евангелие есть благая весть о наступлении Царства Божьего.
Но Царство Божье придет и от человеческой свободы, от творческой активности человека.
Но Царство Божье не только ожидается, оно и творится.
Но для Царства Божьего творчество человека необходимо.
Окончательная победа Бога над силами ада не может быть разделением на два царства, Божье и диавольское, спасенных и обреченных на вечную муку, оно может быть лишь единым царством.
С конца XIX века, начиная с Вейсса из школы Ричля, возобладало эсхатологическое истолкование благой вести о Царстве Божьем.
Он верил, что Царство Божье осуществляется и на земле, и искал этого осуществления.
Нужно начинать сейчас, но, по его словам, идеал Царства Божьего бесконечен.
Идея Царства Божьего должна быть применена к судьбам и делам царства мира сего.
Но за всеми этими различаемыми течениями скрыта общая русская православная религиозность, выработавшая тип русского человека с его недовольством этим миром, с его душевной мягкостью, с его нелюбовью к могуществу этого мира, с его устремленностью к миру иному, к концу, к Царству Божьему.
Л. Толстой не был эволюционистом, который хотел бы постепенного движения истории к вожделенному концу, к Царству Божьему.
Но за толстовским морализмом скрыто было искание Царства Божьего, которое должно осуществляться здесь, на земле, и сейчас.
Но он не ищет Царства Божьего, особенно не ищет Царства Божьего на земле.
Устраивают землю и земную жизнь злые силы, отступившие от правды Христовой, добрые же силы ждут Града Грядущего, Царства Божьего.
Когда Достоевский говорил, что красота спасет мир, он имел в виду преображение мира, наступление Царства Божьего.
Компромиссное, оппортунистическое, приспособляющееся отношение к государству, к царству кесаря в историческом христианстве обычно оправдывалось тем, что сказано воздавать кесарево кесарю, а Божье Богу.
Все первохристианство было эсхатологично, ждало второго пришествия Христа и наступления Царства Божьего [Эсхатологическое понимание христианства можно найти у Вейса и Луази.].
Историческое христианство, историческая церковь означают, что Царство Божье не наступило, означают неудачу, приспособление христианского откровения к царству этого мира.
В русском мессианизме, столь свойственном русскому народу, чистая мессианская идея Царства Божьего, царства правды, была затуманена идеей империалистической, волей к могуществу.
Самое искание Царства Божьего на земле было русским исканием.
Странник ищет правды, ищет Царства Божьего, он устремлен вдаль.
 

Предложения со словосочетанием «божье царство»

Значение слова «божий»

Значение слова «царство»

Афоризмы русских писателей со словом «божий»

Отправить комментарий

@
Смотрите также

Значение слова «божий»

БО́ЖИЙ, -ья, -ье. Прил. к бог. Божья воля. Божий храм.

Все значения слова «божий»

Значение слова «царство»

ЦА́РСТВО, -а, ср. 1. Государство, управляемое царем. Московское царство.

Все значения слова «царство»

Предложения со словосочетанием «божье царство»

  • Это человек, верящий, что божье царство можно создать на земле и при нашей жизни, но только без бога.

  • А теперь ты утверждаешь, что мы находимся не в деревне, вдали от цивилизации, а в каком-то божьем царстве.

  • А дальше, а дальше путь наверх, через тот самый светящийся тоннель, который манит и ведёт на небо, в невидимое человеческому оку божье царство.

  • (все предложения)

Синонимы к словосочетанию «божье царство»

Ассоциации к слову «божий»

Ассоциации к слову «царство»

Морфология

Правописание

 
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я